— Целую неделю тебя не видел. Где ты был?

— Здесь.

Рейли хотел остаться один, но Делно бесцеремонно протиснулся мимо него в дом.

— Подумал, может, тебе не помешает глоток-другой. — Он окинул Рейли привычно пренебрежительным взглядом. — И, похоже, предчувствие меня не обмануло. Совсем расклеился, парень. Унюхал тебя, еще за дверью.

— Только тебе и критиковать чей-то внешний вид и личную гигиену.

— Кому ты звонил?

— Что?

— Вертихвостка, что сидит за кассой в магазине, у нее еще волосы кверху зачесаны и длинные серьги, помнишь? Сказала мне, что ты приезжал на прошлой неделе, взял горсть мелочи и скормил ее всю уличному автомату. Поговорил пару минут, повесил трубку и выглядел так, будто был готов кого-нибудь убить. Сел в машину и свалил, даже не заплатив за покупки.

Делно отвинтил крышку и передал одну банку Рейли. Тот понюхал содержимое, покачал головой и отдал банку обратно. Делно сделал огромный глоток.

— Вот я и спрашиваю, кому ты звонил?

Рейли умолк только на рассвете. К тому времени Делно вылакал обе банки. Рейли же чувствовал себя совершенно опустошенным: эмоционально, морально, физически. Он пережил болезненный, но целительный катарсис, вскрывший дюжину душевных нарывов.

Когда уже не осталось ни слов, ни сил, Рейли взглянул на старика, выслушавшего его без единого комментария. Задубевшее, морщинистое лицо выражало глубокую печаль. Впервые за все время их знакомства старик скинул маску, оставив незащищенными глаза, и Рейли словно заглянул в душу человека, пережившего невыразимые страдания. Как будто Делно Пикенз собрал все несчастья и несправедливости мира и упаковал их в тот один-единственный, абсолютно безнадежный взгляд.

Потом старик вздохнул и — один из их редких физических контактов — протянул руку и похлопал Рейли по колену.

— Поди-ка вымой под мышками, пока из-за твоей вони я не выблевал хороший алкоголь. А я приготовлю тебе завтрак.