Шок от пробуждения в постели Джея сменился тревожным осознанием того, что она не помнит, как вообще там оказалась. Она не помнит, как принимала сознательное решение переспать с ним. Она не помнит, как взвешивала все «за» и «против» перед окончательным выбором. Она не помнит его уговоров, не помнит, как чувственное влечение перевесило доводы рассудка. Она не помнит, как мысленно пожала плечами, и подумала: какого черта? Мы взрослые люди.

Она вообще ничего не помнит.

Она обвела взглядом спальню: приятная комната, со вкусом обставленная и декорированная для одинокого мужчины. И ничего знакомого. Абсолютно ничего. Как будто она видит все это впервые.

Несомненно одно — это комната Джея: повсюду его фотографии, по большей части сделанные на отдыхе в компании друзей, мужчин и женщин. Но она точно никогда не бывала ни в этой комнате, ни в этом доме. Она даже не уверена, что знает название улицы, хотя остались смутные воспоминания о том, как она шла сюда от… откуда-то.

Ах да, «Уилхаус». Они с Джеем встретились именно там. До ее прихода он уже успел пропустить пару стаканчиков, но в этом не было ничего необычного. Джей любил выпить и прекрасно переносил любые дозы алкоголя: мог пить много, не пьянея. Она заказала бокал белого вина. Они сидели и разговаривали о том, что нового случилось в их жизни с тех пор, как они виделись последний раз.

Потом он сказал…

Вспомнив, что он сказал, она задрожала, но не от холода, и прикрыла рот ладонью, подавляя тихий стон. И снова оглянулась на него. Он все еще спал. Она горестно прошептала: «О, Джей», повторив те самые слова, что вырвались у нее прошлым вечером, как только он сообщил ей ужасные новости.

— Может, продолжим разговор в моей берлоге? — спросил он. — Я переехал после нашей последней встречи. Скончалась пожилая тетушка, оставив мне все свои земные сокровища. Много фарфора, хрусталя, антикварной мебели и прочего. Я все это продал через агента и на вырученные деньги купил таунхаус. Здесь недалеко, несколько минут пешком.